Разграбление и спасение культурных ценностей СССР: Нацистский вандализм и подвиг хранителей

Вторая мировая война обернулась катастрофой для культурного наследия СССР. Нацистские оккупанты целенаправленно разрушали и грабили захваченные территории, сжигая и взрывая исторические и архитектурные памятники. Под удар попали шедевры древнерусского зодчества, краеведческие музеи, мемориалы и дома выдающихся деятелей культуры. Захватчики оскверняли церкви, разоряли усадьбы, похищая всё – от бесценных экспонатов до предметов быта, и безжалостно сжигали старинную мебель в каминах. Только чудом уцелела усадьба Льва Толстого в Ясной Поляне, подожжённая немцами перед отступлением. Спасение части музейных ценностей, розыск похищенного и последующее восстановление музеев стало возможным благодаря невероятному мужеству и самоотверженному труду научных сотрудников, хранителей и искусствоведов, которые, рискуя собственной жизнью, защищали бесценные реликвии от полного уничтожения.

Осенью 1941 года война достигла родового имения Ивана Тургенева на Орловщине. Оккупируя регион, нацисты ворвались в усадьбу Спасское-Лутовиново, где к тому времени уже был создан музей-заповедник.

«Чей это дом?» — прокричал немец, увидев в окне флигеля пожилую колхозницу.

Узнав, что это дом Тургенева, пришелец поинтересовался местонахождением хозяина. Когда ему объяснили, что знаменитый писатель умер ещё в 1883 году, нацист не поверил и воскликнул:

Врёте, он скрывается!

Во время пребывания в Спасском оккупанты вырубили берёзовые и липовые аллеи парка, изрыли блиндажами поляны, уничтожили изгороди, выкорчевали фруктовые сады, а церковь превратили в конюшню. Перед своим отступлением немцы подожгли усадьбу.

Уничтожение древних святынь Новгорода

21 июня 1941 года новгородский искусствовед Николай Порфиридов с женой отправились на Кавказ в отпуск. Однако уже на следующий день им пришлось срочно возвращаться домой, чтобы заниматься спасением музейных ценностей – началась страшная война. Золотой купол Софийского собора был накрыт чехлом, чтобы не привлекать внимание немецких самолётов. Памятник «Тысячелетие России» обложили мешками с песком. 30 июня поступило распоряжение о немедленной эвакуации музея, хотя мало кто верил в реальность угрозы вторжения нацистов в Новгород.

«Помню, как-то утром в кремле — дорога на старый мост через Волхов шла по кремлю — в гуще повозок, верхом на коне, без седла ехал старик с длинной седой бородой, с непокрытой головой и босой, в длинной белой рубахе, — вспоминал Порфиридов о событиях июня 1941 года. — За пояс у него были засунуты две большие, выше головы, берёзки, очевидно, для противовоздушной маскировки».

Во всём этом было что-то зловещее, подступившее вплотную к городу, сулившее ему ещё не испытанные беды

Николай Порфиридов, искусствовед из Новгорода

В первой половине июля 1941 года Новгород подвергся налётам немецкой авиации. Во многих школах и учреждениях культуры разместились военные госпитали. Вскоре началась эвакуация мирных жителей, в первую очередь женщин и детей, а также ценного имущества. Для вывоза в Кировскую область подготовили наиболее ценные экспонаты музеев города: стакан, подаренный Петру I шведским королём Карлом XII, золото и серебро, ювелирные изделия из ризниц Софийского собора, Юрьевского и Антониева монастырей. Изнурительная, но жизненно важная работа легла на плечи музейных сотрудников.

«Тяжко было их таскать! — вспоминала Тамара Константинова, директор Новгородского историко-архитектурного музея в 1944-1965 годах. — Втаскивать сейфы и ящики на грузовики, а затем переносить в вагоны. И всё надо было делать бегом».

Рукописные и старопечатные книги, картины, серебряные монеты из знаменитого «новгородского клада», иконы и прочие церковные предметы вывозили по железной дороге

Однако из-за нехватки вагонов в Новгороде пришлось оставить часть музейной библиотеки с редкими книгами (почти половину, около 30 тысяч, позже нашли в Риге на складах Розенберга), большинство икон, старинную мебель, материалы археологических раскопок и другие экспонаты. Вывезти всё было невозможно: фонды одного только Новгородского краеведческого музея в 1940 году насчитывали свыше 140 тысяч единиц хранения.

«В пути, конечно, бомбили, — отмечал Александр Семёнов, замдиректора музея по хозяйственной части в 1941-м. — Особенно ожесточённо на станции Волхов. Но уцелели! До места назначения двигались восемь суток. Спали на ящиках с экспонатами».

С каждым днём в Новгороде становилось всё тревожнее. Снаряды падали рядом с музейными зданиями, взрывной волной выбивало окна, осколки стекла ранили людей. Одна из бомб попала в центральную главу Софийского собора, где укрывались раненые красноармейцы. Вместе с ними погибли редчайшие фрески XI–XII веков.

В середине августа, когда нацисты уже вплотную подступили к Новгороду, под артиллерийским огнём удалось погрузить на баржу знаменитые Магдебургские и Корсунские врата Софийского собора, а также десять ящиков с экспонатами

Баржа смогла проскочить по реке Волхов и с невероятными трудностями достигла Вологодской области в составе последнего каравана судов. Вторую баржу с несколькими колоколами Софийской звонницы уничтожило прямое попадание бомбы. Всего же работники музеев в тяжелейших условиях смогли вывезти и тем самым спасти около 23 тысяч ценных экспонатов.

Захватив Новгород, сильно пострадавший от бомбардировок с воздуха и боевых действий в июле-августе 1941 года, немцы продолжили его преднамеренное разрушение: взрывали каменные здания (а руины использовали для оборонительных сооружений), расхищали оставшееся оборудование предприятий и городского хозяйства, глумились над памятниками культуры.

Более чем двухлетняя оккупация поставила Новгород как очаг древнерусской культуры на грань исчезновения. Из 2346 домов, существовавших до войны, более-менее пригодными для жилья остались лишь 40.

Перед советскими воинами предстала удручающая картина: повсюду сплошные развалины, пепелища, вместо улиц — кое-где тропинки на снегу, — делал зарисовку очевидец. — Древний вал изрыт траншеями вперемежку с блиндажами, в кремле — брошенные в беспорядке фигуры разобранного гитлеровцами памятника «Тысячелетие России»

Бронзовые статуи выдающихся деятелей с монумента безмолвно лежали в снегу, устремив руки к небу. В сумерках их едва ли можно было отличить от мёртвых людей. Бойцы 59-й армии Волховского фронта, вступившие в Новгород 20 января 1944 года, не встретили ни одного жителя. Зарисовки сплошных развалин, выполненные художником Виктором Климашиным, поместили на своих страницах не только советские журналы, но и издания США и Великобритании. Всего за период оккупации на территории Новгородчины были уничтожены и похищены почти 30 тысяч музейных предметов, более 75 тысяч книг из научных библиотек музеев, исчезли четыре научных каталога, научная картотека, фотолаборатория, музейное оборудование.

Уже через неделю после освобождения города под руководством Константиновой начались работы по ликвидации ущерба, нанесённого немцами. Историк активно участвовала в деятельности Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в Новгороде, которая занималась оценкой ущерба и определением необходимой для восстановления суммы.

Все музейные здания оказались захламлены, заполнены соломой, кроватями, бутылками, вёдрами с помоями, нечистотами, а стены покрыты копотью и сажей, печи сломаны, отсутствовали окна, двери, имелись дыры в крышах

До конца 1944 года сотрудники музея вынесли из помещений Никитского корпуса, Софийского собора и церкви Входа в Иерусалим 300 тонн мусора. Благодаря самоотверженному труду научных работников новгородские музеи вскоре вновь открыли свои двери для посетителей.

«Мы сожжём всё, что осталось от вашего Толстого»

29 октября 1941 года над Ясной Поляной кружили немецкие самолёты. Жители были сильно напуганы и разбежались по укрытиям. Утром следующего дня к усадьбе Льва Толстого подъехала первая машина с немецкими офицерами. Они потребовали показать помещения, пригодные для госпиталя, и уже вечером в доме Волконского разместились раненые оккупанты. Затем нацисты начали хоронить своих умерших рядом с могилой Толстого. После оккупации там обнаружили аллею берёзовых крестов.

Значительную часть музейных экспонатов удалось вывезти перед самым приходом вермахта благодаря усилиям внучки писателя Софьи Толстой-Есениной: 110 ящиков с ценностями отправили в Томск, где они хранились в научной библиотеке до окончания войны.

Заняв комнаты, некогда принадлежавшие Толстому и его семье, нацисты взломали замки от запертых столов и шкафов и первым делом похитили седло Льва Николаевича для верховой езды

Оккупанты также растащили крестьянскую одежду разных эпох, имевшую этнографическое значение. То, что осталось после эвакуации, немцы умышленно портили. Присвоили фотографии Толстого, а на оборотной стороне рисунков, сделанных внуками хозяина поместья, нарисовали свастику.

Узнав от сотрудников, что музей находится в ведении Академии наук СССР, нацисты засмеялись, и один молодой офицер с презрительной усмешкой спросил у остальных: «Какие же это "науки" в Советском Союзе?»

Чтобы затопить камин, немцы изрубили полку для книг, которую Толстой когда-то смастерил своими руками. В топку летели обломки мебели, документы, картины и книги. Видя, как уникальные предметы интерьера безжалостно уничтожаются иностранцами, работники музея, набравшись смелости, объяснили солдатам, что в усадьбе достаточно запасов дров, да и вообще в Ясной Поляне полно деревьев. Однако и в этот раз нацисты лишь рассмеялись в ответ: «Мы сожжём всё, что осталось от вашего Толстого».

Тяжело ходить в музей, — отмечала в своём дневнике сотрудница Мария Щеголева. — Все клумбы вокруг него, все кусты, все изгороди растоптаны. Поломаны автомобилями и заезжающими иногда для починки танками. Всюду грязь

Захватчики не гнушались даже нательным бельём. Один из немецких офицеров, по специальности врач, очень хотел забрать в Германию диван, на котором родился Толстой. И вновь хранители музея, рискуя жизнью, встали на защиту реликвии. Диван остался в доме, но кто-то порезал его ножом.

Местных крестьян невероятно возмутило, когда немцы решили попрактиковаться в стрельбе и начали палить по козам, курам и даже коровам. Затем прямо на месте разделывали тушки убитых животных.

«Особенно запомнился случай с курицей, — вспоминала одна из свидетельниц вакханалии. — Её выпустили бегать по залам и стреляли, упражняясь в меткости. Бедная птица металась из стороны в сторону, кудахтала. А офицеры, безумно хохоча, толпой бегали за ней и палили».

Перед отступлением немцы облили комнаты бензином и подожгли усадьбу Толстого

Местные жители, оставшиеся в Ясной Поляне, спасали уникальный памятник, как могли: кто-то принёс огнетушитель, другие образовали цепочку и передавали воду с улицы, третьи кидали снег в окна, из которых валил дым.

Чуть позже хранитель музея Сергей Щеголев выяснил, что костёр разложили как раз на том месте, где стояла постель Льва Николаевича.

Дом Толстого — казарма с ружьями, пулемётами, в одной комнате — парикмахерская, солдаты бреются, стригутся, чистятся, — записал он в своём дневнике. — В другой комнате сапожная мастерская, кругом мусор, отбросы…

Оккупация Ясной Поляны продлилась 47 дней. Этот вроде бы непродолжительный период запомнился музейным сотрудникам и местным жителям небывалыми разрушениями и потерями. Корреспондент «Красной звезды», посетивший усадьбу сразу после освобождения, констатировал, что комнату со сводами, где писалась «Война и мир», немецкие офицеры превратили в курилку.

В свою очередь, комиссия Академии наук СССР, исследовавшая закопчённый от пожара дом, пришла к заключению: вместо благоустроенной усадьбы — загрязнённая, выбитая разрывами фугасных бомб, изъезженная сотнями машин территория. Сотрудникам удалось практически невозможное: летом 1942 года Ясная Поляна вновь открыла свои двери для посетителей, и ещё до окончания войны там побывали более 60 тысяч человек. Всего через три дня после капитуляции Германии в усадьбу вернулись эвакуированные экспонаты.

«Немцы превратили музей в конюшню и уборную»

В доме-музее Петра Чайковского в подмосковном Клину нацисты «гостили» с 23 ноября по 14 декабря 1941 года. То, что «европейские цивилизаторы» успели учинить в памятном месте великого композитора, ужаснуло местных жителей, успевших насмотреться на бесчинства оккупантов.

Немцы взламывали ящики, вываливали содержимое, разбрасывали по полу, рвали и затаптывали грязными сапогами. Часть мебели, а также книги, ноты, скульптуры выбрасывали из окон дома прямо на снег. После освобождения сотрудники музея составили акт о проделках незваных гостей.

Кабинет-гостиная и спальня Чайковского, экспозиционные и музыкальные комнаты превратились в «грязный, зловонный воровской притон»

В помещениях были разбросаны грязные тюфяки, на которых немцы спали не раздеваясь, бутылки из-под рома и водки, пустые консервные банки, остатки еды, кучи мусора и грязи. В одной из рабочих комнат, где хранились иконографические материалы, немцы устроили импровизированный туалет.

«Несмотря на наличие во дворе достаточного количества дров, фашисты топили печи нотами, гравюрами и ценными книгами, мебелью и даже деревянной обшивкой стен из кабинета Чайковского», — перечисляется в документе.

Немецкий танк случайно или намеренно разрушил въезд в музей, забор и часть веранды

Все эти бесчинства совершались при полном попустительстве и непосредственном участии цвета «арийской расы» — офицеров вермахта. Убегая при приближении частей Красной армии, нацисты прихватили с собой пианино, принадлежавшее композитору Сергею Танееву, ученику Чайковского, гравюры, книги и гобелены.

Особенно тяжёлое впечатление производит варварски изуродованный и выброшенный на снег из музея бюст композитора, — заключали побывавшие в музее сразу после отступления немцев очевидцы

В Истре, в 50 километрах к югу, захватчики фактически уничтожили один из главных культурных памятников Подмосковья — Новоиерусалимский монастырь, в первые годы советской власти превращённый в музей. Немцы ворвались в обитель 26 ноября 1941 года. Сотрудников выгнали из своих квартир и принудили к тяжёлым работам. В самом монастыре обустроили госпиталь и штабные учреждения.

В ходе оккупации нацисты взорвали кувуклию (небольшую часовню, включающую Гроб Господень и придел Ангела), построенную ещё при патриархе Никоне и обустроенную по проекту архитектора Растрелли в XVIII веке. Перед своим отступлением из Истры они заминировали и взорвали башни, собор с колокольней и надвратную церковь. Одновременно были сожжены все остальные здания, расположенные на территории монастыря.

В селе Ярополец под Волоколамском жертвой «просвещённых европейцев» стала дворянская усадьба XVIII века, когда-то принадлежавшая тёще Александра Пушкина — там функционировал небольшой музей поэта

Научные сотрудники особо гордились тем, что им, несмотря на скромное финансирование, удалось воссоздать стиль эпохи, когда в имении жили Гончаровы: роспись потолков и стен, изразцовые печи, колонны, столы с вычурной резьбой, позолоченная мягкая мебель. После немцев от музея остались лишь полуразрушенные голые стены с выбитыми окнами и обвалившейся штукатуркой.

«Немцы превратили музей в конюшню и уборную, о чём свидетельствует конский помёт на полу», — констатировали члены комиссии, производившей осмотр помещений после освобождения Яропольца.

Нацисты разгромили дом-музей Гоголя на Украине и Академию наук Белорусской ССР, сожгли знаменитый Бородинский музей, разнесли краеведческие музеи в Солнечногорске и Боровске, Можайске и Малоярославце

Из Курского областного музея украли и увезли художественную мебель XVIII века, старинные часы, статуэтки, картины. Многие ценности поломали или побили.

Коллектив Рыльского краеведческого музея, где немцы порвали портреты и картины и ободрали кожу с кресел, после освобождения разыскивал экспонаты в сараях и помойных ямах. Туда оккупанты выбросили, например, кости мамонта и предметы времён крепостного права.

После освобождения Калуги ученикам средней школы №1 предложили написать сочинение на тему «Что я пережил во время немецкой оккупации».

«Виселицы, расстрелы — вот что стали применять немецкие оккупанты, — сообщается в работе девятиклассника Виктора Иванченко. — Древнейшие памятники русской культуры гитлеровцы ломают, жгут. Они превратили в хлев музей нашего земляка и великого изобретателя Циолковского. Гитлеровцы отрицают всякую культуру и образование. Их главная задача — разрушение мира».

Огнём и мечом прошлись нацисты по пригородным дворцам в Ленинградской области, хранившим память о Пушкине и русских царях

В городе Пушкин, на территории которого находится музей-заповедник Царское Село, дворцы и парки заняли части вермахта, головорезы СС и солдаты испанской «Голубой дивизии». Всего за несколько месяцев город совершенно опустел: часть населения выселили, много людей погибли от голода или были убиты.

И здесь работники музеев делали всё возможное, чтобы сберечь драгоценные реликвии. Так, ещё до прихода немцев удалось спасти часть художественной коллекции, перевезённой вглубь страны и в Исаакиевский собор Ленинграда. Что не смогли вывезти, спрятали в подвалах Екатерининского дворца. Значительную часть уникальных скульптур закопали в парке. Немецкие фотографии 1942 года, а также обнаруженный мундштук из состава немецкой конской упряжи свидетельствуют о том, что на первом этаже дворца располагалась конюшня.

Во время немецкой оккупации исчезла легендарная Янтарная комната, жемчужина летней резиденции русских императоров, размещавшаяся в одном из помещений Екатерининского дворца. Нацисты вывезли часть её убранства в Кёнигсберг, а дальше следы шедевра XVIII века теряются. Историки, энтузиасты и даже авантюристы по сей день занимаются её поисками и не оставляют надежд однажды всё-таки найти утраченную сокровищницу.

Более 1 100 000 музейных ценностей были утрачены во время оккупации

Одним из тех, кто пытался разгадать тайну пропажи Янтарной комнаты, был искусствовед Анатолий Кучумов. Именно он предложил гипотезу, что бесценное творение могло в итоге оказаться в США. Перед самым приходом немцев он занимался эвакуацией музейных ценностей из дворцовых ансамблей Ленинградской области, а после изгнания оккупантов — розыском похищенных экспонатов. С этой целью Кучумов объездил все деревеньки в окрестностях Ленинграда, где прежде квартировали немцы, а также Прибалтику — и возвращал оттуда мебель и утварь, картины и книги.

Из Эстонии и Латвии в 1945 году привезли более 15 тысяч предметов. Причём в городе Выру обнаружили целый вагон музейных ценностей. Занимался Кучумов поисками и в Германии: под грудой зерна на берлинском элеваторе он нашёл уникальные паркеты из Екатерининского дворца, а мебель, книги и часть архива собрал прямо на минном поле. Благодаря усилиям искусствоведа нашлись экспонаты музеев Пскова и Керчи, Киева и Днепропетровска. На своё законное место вернулся иконостас Софийского собора в Новгороде. Всего же во дворцы под Ленинградом при участии Кучумова вернулись более 6,5 тысячи музейных предметов. Обладая феноменальной памятью, он лично указывал, где стоял тот или иной экспонат в мирное время.

Очень часто творимые немцами разрушения на советской земле не были вызваны какими-либо соображениями военного характера, а являлись сознательным вандализмом, направленным против русской культуры, культурным геноцидом. Война нанесла колоссальный урон культурной жизни, привела к утрате 1 177 291 единицы хранения (музейных предметов, редких книг и рукописей, архивных дел) в одной лишь России. И только благодаря бескорыстному труду искусствоведов удалось сначала найти то, что не успели уничтожить нацисты, а затем и восстановить музеи по всей стране.